MY DOWN

21 февраля моя страна собирается праздновать великий день циничного отрицания ценностей революции. Именно так, а не иначе, я называю нынешний режим Украины. Пришла пора поговорить о главном.

О моей неизменившейся идентичности, которую я вытаскиваю, как старую тряпичную куклу из вороха скандалов. Поношенная, но сойдет.

Поговорить о феномене My Down - давно забытой детской идентичности родом из ранней студенческой романтики гуманистического бунта имени Цоя. Кто такие были эти люди, на чьих костях националисты устроили спектакль ради прихода нынешней украинской власти и ради пущего злорадства истероидных кремлевских имперцев? Кто такой был, например, мой знакомый Андрей Черненко, вышедший на Майдан в первый и последний раз в жизни - ради протеста против насилия? Кто такие были студенты, стоявшие рядом со мной, все эти Дениски, Санечки, Анечки?

Стоявшие тогда, когда вы, вопящие то о моих кривых зубах, то о моих кривых мыслях, тихо сидели дома и лайкали «Кто я?», понимая его как гимн Дмитрию Донцову, или заливались злорадным смехом при очередном павшем под пулями снайперов пареньке? Заливались – точно так же, как сейчас тетушки с кастрюлями на голове радуются гибели доктора Лизы.

Могут ли люди, которых возмутил факт избиения молодежи радоваться гибелям сотен мирных людей на Донбассе? Как выяснилось, часть зомби из искренно уверовавших в украинское восхождение на вершину национальной турчиновской славы - может. Но это - только видимая по социальным сетям часть обывателей, упивающихся падением вражеских самолетиков в большей степени, нежели отсутствием теплых свитеров у своих же солдат в военных госпиталях.

У скандального индийского режиссера Дипы Мехты, чьи премьеры громят фундаменталисты, есть великолепное кино «Дети полуночи» - о старых героях индийской борьбы за независимость, впоследствии уничтоженных правительством Индиры Ганди и развязанной им гражданско-гибридной войной.
Я хочу поговорить об украинских «детях полуночи». Чего мы хотели? Чего хотели те, кто вышел на площадь, пока она еще была Сенатской, а не Лобным местом? Почему понятия «левак», «демократ», «социальный либерал» стали ругательством и в глазах русских, и в глазах украинских правых?

Мы хотели ликвидации олигархата и воровства. Этого не произошло. Мы хотели гражданских свобод для людей разных взглядов и отсутствия политической цензуры. Их нет. Мы, наконец, хотели мира и диалога, - их также нет. Есть доносы, аресты, погросы. Говорить о том, что «российская агрессия всему виной» в стране, которая не в состоянии уважать права своего же восточного региона на самоопределение, я могу. Могу, но не хочу. Несмотря на то, что прокачанные фанатики из Донбасса, меня ненавидят как «бандеровку».

Сегодня я вернулась из России. Поезда, вокзалы, самолеты, проекты. Говорю то, что видела, а не то, что наивные украинцы читают в Интернете. В России – более-менее спокойно, и правовой порядок таки есть. В России действует многочисленная системная либеральная оппозиция, которой позволяют быть с переменным успехом арестов и выпусканий. Но. В России четко взят курс на имперскую (правую!) радикализацию со всем меньшим количеством интернациональной советской ностальгии для любителей всеобщего равенства и колбасы по два двадцать. Ситуация в РФ полностью отражает украинскую: власть эксплуатирует политику войны и культ патрональной государственности, то придерживая, то спуская уличных монархических псов. Последние рвутся что-то сломать, восславить Муссолини и достать «проклятых хохлов».

Марксисты, которые охраняли мой концерт, находятся в оппозиции к Путину. Это уникальный случай в трагикомической постсоветской истории: бывшего волонтера ныне умершего русскоязычного либерального крыла Правого Сектора (членом которого я не была, вопреки чаяниям кремлевцев) и космополитического поэта охраняли... европейские социалисты в камуфле Че Гевары. Некоторые из них провели на Майдане первые месяцы в анархических иллюзиях о братстве Жана-Жака Руссо и Егорушки Летова в духе моей революционной поэзии о граде Солнца. С ними можно поговорить о Чичкане, Жижеке и Скорсезе без ущерба для морального здоровья.

С ними – хорошо. И спасибо им за возвращение в духовное детство 2013 года.

Я хочу еще раз заострить ваше внимание на интереснейшем моменте. Просто, чтобы вы подумали головой. После появления моей заметки «СТРАХ» о новом тоталитаризме в Украине, которую процитировали и извратили десятки ресурсов от ДНР до Кремля, началась длинная травля со стороны фанатичных украинцев, объявивших меня предателем Родины. Ладно. Но. Ровно через день (!) не менее острой травлей ответили радикалы Новороссии. Я, конечно, могу это объяснить двумя банальными причинами: издержками популярности блога, где я пишу о своем участии в волонтерстве АТО, и сливом со стороны своих же, чтобы было удобнее загребать неугодных чужими руками. Могу, но не хочу.

Причины здесь гораздо глубже и о причинах проговорились сами имперцы в пылу виртуального терроризма, который я не стираю с паблика, чтобы влюбленные в Америку русские либералы, превратившие мою страну в засахаренную виньетку для острастки Путина увидели, кто такие украинские нацисты. Чтобы украинские любители русского мира наконец-то открыли глаза на фашистские стороны своего генетического детища.

Итак, чего хочет Кремль? Скажу откровенно: усиления нацизма в Украине, бесчинств добробатов и продолжения обстрелов ВСУ Донбасса. Ему удобно видеть мою страну изолированным этническим анклавом для рогулей и жандармов. Шароварная диктатура развязывает руки кремлевской пропаганде и превращает фейк о Бандере в неприглядную действительность. Именно этим можно объяснить неожиданную ненависть ко мне со стороны путинистов после критики режима Порошенко: прямо, как за родного, вступились. Один из кремлевцев даже посоветовал украинскому вышиватнику поскорее посадить меня, потому что, "чем меньше будет гражданских интеллектуалов, тем скорее наступит в Украине новый колониальный пророссийский режим" (парафраз). Из крайности в крайность.

Искусственно навязанная проблема троллинга русской культуры, свастики на заборах и предплечьях, цензура в государственных учреждениях и сине-желтая пионерия - именно такие вещи развивала бы здесь я, будь я хитрым-прехитрым Путиным. Получается, что обе олигархические системы, отвлекая войной и фашизмом свои народы от внутренних социальных проблем, продолжают красть и репрессировать.

Итак, ребята, украинские и русские фанатики? Кем вы хотели видеть поэта Бильченко: российским агентом и национальным предателем? Или Геббельсом Правого Сектора? Или раскаявшейся «кастрюлькой»? Человеком, которого легко додавить, кошмаря его вопросами о том, когда я покончу с собой? Один из бывших донецких ополченцев из России, жаждущих разломать мне голову, резонно задал мне вопрос: «А как можно одновременно быть бандеровцем и сепаратистом, чевой-то я не понимаю?» Хороший вопрос, молодец.

Нет, ребята, в канун 21 февраля сообщаю вам. Что это – не я изменилась. Я выражаю и выражала ценности начального этапа революции. Ценности, которые нынче считаются «левыми», потому что человек и его социальная защита вкупе со свободой слова в них ставятся в них выше государства, империи, нации. Это украинская власть предала идеалы раннего Майдана вкупе с националистами.

Дискредитация идеи не может отрицать самой идеи. И победи это идея, не возненавидели бы Украину жители Горловки.

Спектакль с сакральной жертвой не может отринуть факта зарождения гражданственности, искорененной тут же, с первого дня «Победы», даже раньше - с первого портрета Бандеры на площади. И, если я отрицаю украинскую власть, сие не значит, что я отрицаю революцию, в которую верила. Скажу больше. А если я и отрицаю этническую революцию, сие не значит, что я отрицаю мирный демократический путь реформ, с которого начинался наш ранний протест. И тем более, это не значит, что я поддерживаю русский мир. Хватит заниматься малолетними обобщениями. Это значит одно: системы сплелись в тиски. И единственное, что я могу – это называть вещи своими именами и фехтовать в две руки.

Доживи Иисус до Крестовых походов во имя освобождения Гроба Господня на Донбассе, он бы стал арабом. Доживи Магомет до ИГИЛ, он бы стал христианином.

Я же хочу найти днем с огнем в стране людей, которые еще помнят, за что там стояли обманутые ребята-гуманисты. Именно их больше всего и боится российская фашистская традиция. Именно их боится украинская националистическая тусовка. Именно их и хотят Биба с Бобой стереть окончательно, чтобы черно-белые битвы были продолжены до полного взаимного геноцида, до разрыва демократических связей между славянскими народами вне режимов.

Об этом позавчера в Петербурге я давала интервью радио «Свобода». На что мне сказали: редактор может поставить темник на мои слова об идеализации трепетными русскими либералами украинского европейского курса. У деток конфетку отбирают.

Жду записи без купюр, либералы.

Сегодня я делала запись с телеканалом «Вести» РФ на Майдане в разгаре очередного патриотического митинга, оставшегося за спиной, но сотрудники начали сомневаться, пускать ли в эфир мои слова о том, что я не только критикую украинский национализм, но и поддерживаю первый либерально-демократический «левый» Майдан, с которого начался цикл «Чело вечности», прочитанный вчера на Арбате.

Жду записи без купюр, консерваторы.

Посмотрим. Вспомнит ли кто-то из «олдовых» My Down, кем он был и понимает ли он, кем он сейчас стал. А, чтобы вам, ребята, легче было вспомнить, впервые включаю в блог написанное мной стихотворение 23 февраля 2014 года. Может, тогда дойдет, как давно я начала критиковать украинскую власть. Сверить легко по поисковику.

БЖ. Победа

Марии Берлинской

Я стоял – и роились пули. Как в Крыму – мошкара и звёзды.
Я хрипел обгорелым горлом, задыхаясь в глуши прослушек.
Форт был взят. Подошли ребята, ? и сушили цветы и вёсла,
И плясали они вприсядку, и палили салют из пушек.

Те, кто раньше боялись «лайкать», ? стали громко, красиво лаять.
Записались в ряды поэтов, идеологов, попугаев,
Составителей антологий… Я совсем не желаю зла им.
Я заранее всё предвидел. И заранее всех прощаю.

Потому что у всех народов есть такая игра: «Post Factum»:
Тот, который в неё играет, ? всё обрыщет и всё обрящет.
Обмануть можно деток в школе. Но несущих за гробом факел
Не обманешь. А я – несущий (что читается: «Я ? лежащий»).

«Что ты хочешь? – Мне скажет умник. – Это было и это будет:
У солдата – сухарь в кармане. У фельдмаршала – стол со сдобой.
Не печалься. Don’t worry, в общем. Пей шампанское. Жуй свой бутик.
Исповедуйся. Съезди в горы. Напиши мемуары. Сдохни».

Но ещё остаётся голос. Голый крик среди слов во фраках.
Голос Летова. Голос Леты. Голос ангела против змея.
Голос – внятный, как пять копеек, заслуживший простую фразу:

К награждению
Непричастных
Отношения
Не имею.

23 февраля 2014 г. Первый день после Победы.

В ТИСКАХ: СУДЬБА ПОЭТА МАЙДАНА

В массовом сознании Украины сегодня принято издеваться над гуманитарным образованием, отождествляя его с чем-то вроде предательства или комнатной сентиментальности. Несмотря на этот дешевый фашистский трюк, осмелюсь процитировать Пауля Тиллиха: человек проходит определенные стадии развития мужества. Первая называется – мужество быть частью. Это, когда стоят в толпе или сидят в окопе, чтобы меньше бояться пуль. Вторая – мужество быть собой. Это, когда ты обладаешь достаточной стойкостью, чтобы сказать толпе, с которой стоял или сидел, свое жесткое «нет». Третья – мужество принять принятие, то есть сохранить идентичность в себе.

К чему это я? К вопросу об идентичности бывших участников Майдана. Ребята, мне стыдно смотреть на всех нас, включая себя, потому что мы даже не осознаем, что с нами сделали. Бывшие My Down (мой неологизм), видя, что происходит, двигаются, в основном, тремя путями. Путь первый – они впадают в националистическую пропаганду. Путь второй – они сидят и переминаются, не зная, что делать, чтобы не прослыть предателями в глазах Родины. Путь третий – они ломаются. Украинские фашисты ждут, когда сделают из нас жандармов или рабов. Русские империалисты ждут, когда мы сидящие сломаемся настолько, чтобы потерять идентичность и отречься от всего, во что верили. Я такой радости никому не предоставлю.

Сейчас я наблюдаю, как на меня нападают обе стороны и прихожу к выводу, что в новых тоталитарных режимах рыба гниет с хвоста. Фашизм вызревает в головах уже независимо от властной пропаганды, и в этом смысле категория «общественность» приобретает почти дьяволськое значение. Националисты и консерваторы, ура-патриоты Украины и пророссийские империалисты не заинтересованы в том, чтобы что-то улучшить в обществе. Они абсолютно сошлись на совместном избиение поэта Бильченко (может, помирятся на моей могиле?), потому что их общий враг – гуманизм. Позиция гуманиста – не идентифицируема. Ее нет в иерархии ценностей людей войны. Именно поэтому русские экстремисты считают меня «правосеком-бандеровцем», а украинские радикалы «агентом Кремля» и «сепаратистом». Здесь нет никакого абсурда, проблема – гораздо глубже проблемы языка и этноса.

Черно-белое видение мира всё сливает – это полное неумение видеть отличия. Это – сточная канава бесовского смешения понятий. Русский язык и путинская политика, люди революции и люди войны, либералы и националисты, пацифисты и предатели Родины и т.д.. По сути, эти люди мыслят совершенно одинаково, поскольку бинарность, жажда крови и стремление унизить Другого, увидев в нем урода, составляют основу их психотипа. Кремлевская пропаганда нацелена на отождествление искреннего и подставного Майдана. Украинская пропаганда – на уничтожение всего русского в стране.

А теперь – по полочкам. Был ли спектакль на Майдане? Был. Многие номера на главной сцене были расписаны. Была ли радикализация со стороны националистов? Была. Был ли американский цирк с печеньками? Очевидно, был. Воспользовалась ли власть сакральной жертвой? Да. Было ли оружие у участников Майдана с самого начала? Исходя из того, что я видела и о чем догадывалась, да, было, и, скорей всего, свои стреляли по своим же. Получается идеальная картина кремлевской пропаганды: либералы привели к власти националистов. Последние же давно оторвались от архетипа революции и уничтожают ее детей. Нынешний режим в Украине не имеет ничего общего с состоянием Майдана вообще, даже с радикальной его частью.

А теперь я спрошу: был ли искренний порыв на Майдане? Был. Были ли на нем русские, белорусы, леваки, хиппи, либералы? Были. Были ли безоружные люди, принесшие себя в жертву не Порошенко с Турчиновым, а вере в способность что-то изменит к лучшему? Были. Была готовность к формированию гражданственности, убитая в спину выстрелом на Банковой и в лоб портретом Бандеры на площади.

Майдан - конечно, не Христос, упаси Господи, всего лишь политическое событие. Но аналогию приведу. Можно ли считать Крестовые походы прямым продолжением учения Христа? И нужно ли, отрекаясь от участия в них, отрекаться от Христа? Участвовал бы Христос в Крестовых походах, призывая к бомбежке мирных жителей? Ответ очевиден. Это значит, что видеть нынешнюю ситуацию прямым следствием действий демократов– это дешевая манипуляция из арсенала совка. Было искажение, был обман, была подмена понятий. Но не прямой посыл. У моего любимого У. Эко есть такая схема извращения идеи гуманизма в фашизме: ABC BCD CDE DEF. Первая и последняя позиция уже не имеют ничего общего, как ничего общего не имеет гражданский протест против насилия со стороны либералов Майдана к бомбежкам мирных людей в Донецке.

Я предлагаю вернуться к истокам, с которого начались мы как носители гражданского сознания. Почему меня добивают и те, и эти? Почему ботовские атаки с обвинениями в сепаратизме и ботовские атаки с обвинениями в экстремизме начинаются час в час? Они противоположны, но, тем не менее, они – едины. Потому что им обоим это выгодно. Потому что кремлевская и банковская системы ценностей – едины по своей сути. Они разнятся только в степени развитости ума, ибо построить классическую тоталитарную машину наши не могут, они строят тупую машину.

Но базовым винтиком обеих машин является натравливание населения друг на друга через черно-белое видение мира. Консервативные россияне и жители Донбасса не хотят видеть в участниках Майдана мыслящих людей. Украинские националисты не хотят видеть в россиянах и жителях ДНР людей вообще. В результате этой поляризации каждый хватается за свою идентичность и доводит ее до безобразного абсурда. Тем временем обе системы власти слаженно работают на дальнейшую дебилизацию Украины, деля здесь бизнес. Правые радикалы обеих стран – это цепные псы олигархатов с разной степенью совместимости с последним.

Вы спрашивали у меня конкретную программу. Конкретная программа начинается с возвращения к группе ABC – с того, что начиналось в умах людей на площади, которые не являются националистами. Потому что, что начиналось у националистов, мы уже увидели. Речь идет о гражданском сознании, основанном всего на трех ценностях: мир и неприятие войны, уважение инакового и умение вести диалог с донецко-луганским регионом. У нас миллионы людей втайне этого хотят, но их желания не впихиваются в бинарные пещерные страсти. Для того, чтобы вспомнить это забытое сознание, нужны три нехитрые умения: прощать, отделять зерна от плевел и не впадать в истерию. И, главное, умение самим просить прощения. Это и есть третий путь – вне кремлевского и националистического - который возможен для Украины.

Вернемся к проблеме нападок на меня с двух сторон. Я – никто. Важен симптом. Кремль боится гражданской Украины с демократической идеей нации. Если она наступит, российская пропаганда лопнет. Наша власть тоже боится такой Украины: если она наступит, этой власти просто не будет. Обе системы составляют единые звенья одной бизнес-цепи, поэтому и жандармы этих систем нападают синхронно.

Я готова попросить прощение за украинский режим перед восточными людьми своей страны за то, что я не совершала или совершила опосредованно. Даже, если другие этого не сделают. Даже, если Восток меня не услышит. Но я не раскаиваюсь в своем гражданском сознании перед империей. Для меня мой Майдан еще вообще не состоялся, и сейчас я его вижу – в борьбе за мир среди собственного населения без участия Запада и без участия Кремля.Убрать их обоих невозможно, но мужество быть - это выход за пределы возможного хотя бы на уровне сознания. Своего независимого сознания.

Нас много таких, ребята, но мы все пока - в тисках.
На мне тиски просто ярче видно. Но это – пока.

"КТО Я?" НЕСБЫВШЕЕСЯ ДОСТОИНСТВО

Да, ребята, в Украине – тупой тоталитарный режим. Именно так, как я выразилась, - и никак иначе. Реакция общественности на мою заметку «Страх» была для меня предсказуемой, и ее ожидание стоило мне немалых усилий, чтобы принять решение, потому что я - не в бреду и осознаю, что тем самым ставлю себя по ту сторону официального украинского общества.
Реакцию националистов с их обвинениями в «русском мире» предсказать было нетрудно, о чем свидетельствует травля у меня на странице в Фейсбук и увеличение числа угроз. Также нетрудно было предсказать радость (подчас переходящую в злорадство) противников Майдана, с разной степенью изящества (и разной степенью правоты) потирающих руки от запоздалых признаний «бандеровца» в его исторической вине: от собачьего лая на маргинальных ЖЖ – до вполне интеллигентных комментариев на украинском и русском телевидении (Одесса, "Слово" и Первая студия, Первый канал ). Но был симптом, который меня поразил. Это неожиданная активность у меня на странице кремлевских ботов. Казалось бы, люди должны радоваться, что «активист Майдана» открестился от своих взглядов, а они впадают в еще большую ярость, называя меня Геббельсом Правого Сектора. Давайте разберемся почему.
Для начала я предлагаю определиться с идентификацией понятия «тоталитаризм», который я применила к Украине, что не замедлили процитировать. Реакция уважаемых людей (в частности Бориса Херсонского ) показала, что во многом проблема сводится к тому, что у общественности сформировались классические взгляды на тоталитаризм, неотъемлемыми признаками которых являются харизматический вождь и единая партия. Именно поэтому люди оглядываются на СССР, современную Россию и нацистскую Германию как паттерны и с удивлением спрашивают, почему наш вялый уличный олигархат – тоталитарен? Не следует недооценивать то, чего многие подсознательно боятся. В современной мысли уже довольно давно фигурирует понятие «новый тоталитаризм». Его называют по-разному: «новый феодализм». «новое средневековье», «неомодерн», «реваншизм», «новая архаика», но неизменным остается основной признак тоталитарности (лат. totalis) – НЕВОЗМОЖНОСТЬ ПРИНЯТИЯ ДРУГОГО.
Неспособность общества и государства принять критику и инаковость, которые расцениваются как предательство Родины, в результате чего любой пацифист и левак вроде меня может быть объявлен врагом народа.
Чем отличается новый тоталитаризм от старого – в частности, кремлевского типа? Механизмами. Старый тоталитаризм называется «Паноптикон». Новый – «Синоптикон». Пока это - только слова. Углубимся. В классическом тоталитаризме система контроля идет сверху вниз – от бюрократической верхушке к населению. Контроль осуществляется полицейскими средствами (автозаки). В новом тоталитаризме контроль идет снизу вверх (от групп активистов из населения к власти, которая сама становится объектом контроля). Власть иногда использует активистов для расправы с инакомыслящими (Олесь Бузина), иногда боится и уничтожает их (Лесник). Сама власть, будучи слабой и вялой, презентует себя как зрелище (пиар на войне). Меняется также предмет контроля: в классическом тоталитаризме контролируется только общественная жизнь человека в видимых пределах. В новом – вся личная жизнь, все пространство общения. Контроль становится универсальным благодаря информационным технологиям. Доносы за посты в социальных сетях – яркий тому пример. Появляются группы людей, которые составляют радикальное меньшинство, но активно расписываются за весь народ (Лариса Ницой).
Вернемся к невозможности Другого. Неумение видеть оттенки приводит к формированию черно-белого видения мира. Это присутствует с обеих сторон и называется «редукционные стереотипы». Все майдановцы – нацисты или дураки, которые привели нацистов. Все жители ДНР – тупые ватники и коллаборационисты. Бинарное мышление четко разделяет людей на два лагеря, стереотипы о которых формируются на основании какой-то одной черты. Объемное мышление не работает вообще. Отсюда – членение на «своих» и «чужих» и формирование образа врага при помощи банальных технологий.
Я продемонстрирую их на примере Первого канала, потому что здесь технологии работают ярко и, в отличие от украинских СМИ, грамотно . Во-первых, - это центрация – установка на выбор доминирующей позиции. Носителем такой позиции становится, например, модератор дискуссии, который вместо того, чтобы выполнять функции посредника, комбинирует собеседников таким образом, чтобы прокладывать изначальный алгоритм готовой истины. Во-вторых, - героический китч (использую парафраз Милана Кундеры). Банер «Они умирают за Родину» в случае с Гиви («Вони помирають за Б атьківщину» в случае с Правым Сектором) – это визуальный маркер крови, на фоне которого резвятся иронические комнатные мальчики, проливать кров которых поганой метляй не выгонишь.
Тоталитарное бинарное мышление проявляется также и в том статусе, в котором находятся бывшие либералы Майдана. Им надо: либо примкнуть к националистам и радикализироваться по принципу « От Майдана - до Айдара» (слова из украинской рок-песни), либо всевозможно демонстрировать лояльность к власти (по принципу: «Всё что угодно, но не Путин и не Торнадо»), либо - отречься и покаяться. Причем, очень ответственные этические слова «покаяться» и «отречься» используются как синонимы.
Начнем с «покаяться». Люди, которые ехидничают по поводу покаяния поэта Бильченко, не понимают очень простых вещей. Я не против каяться. Поэт – это перманентный Митя Карамазов. Вина – его адекватное состояние. Причем не только вина за то, что он совершил, но также за то, чего он не совершал. Но я готова принять на себя косвенную и прямую вину, потому что вина за несовершенное – глубже вины за совершенное. И не вижу ничего дурного для своей идентичности, чтобы признать, что многих из нас обманули, использовали как трамплин, выбросили.
Закончим - «отречься». Согласитесь, трудно отречься от того, во что не верил никогда. Я – человек мира, космополит, либерал, анархист, левак. Бандера и волюнтаризм – не мои ценности. Для меня всегда личность – выше нации и государства и единственное, во что я верила и верю, - это ПРАВА ЧЕЛОВЕКА.
Защищать гражданскую свободу «своих» от «чужих» – для меня то же самое, что защищать гражданскую свободу «чужих» от «своих», особенно, если в роли «чужих» какого-то фига оказывается другая часть населения страны, с мнением которой не согласен строй. Я не приемлю двойных стандартов демократии для победителей.
Возникает вопрос? От чего же мне отрекаться? От веры в права человека? От идеи гражданского общества, от диалога культур, от свободы самовыражения? Вряд ли. Внутренне я не ощущаю, что изменилась. Изменилось общество вокруг меня. Конечно, многие скажут, что это всё уже БЫЛО на Майдане, но мы «не замечали». Дорогие мои! На Майдане было абсолютно всё. Как в любой точке слома в нем веером были развернуты все возможности альтернативного развития. Даже признание спектакля в качестве отправного пункта не отменяет того факта, что манипуляторы прекрасно уловили исторический момент гражданского вызревания. Что мы могли сделать тогда? Наверное, ничего: и в этом каюсь. Почти телесная боль от непосильного напряжения концентрировала мысли только в сторону выживания. Боевая «Груша» ознаменовала переход от пацифизма сторонников Виктора Цоя к милитаризму идеологов Степана Бандеры.
Меня больше занимает вопрос, что мы, сторонники старого забытого и не осуществленного Майдана, - кающиеся, примазывающиеся, прячущиеся по углам или делающие вид, что «все хорошо», - можем сделать сейчас? Самое главное – избавиться от дуальности. Дуальность не дает творческого пути, не оставляет выбора, кроме выбора между А и Б. Убогого выбора. Не надо или всё принимать, или всё отрицать. Понять прежде всего для себя, что, если ты участвовал на Майдане, - это еще не значит, что ты - националист. Ты даже марксистом можешь быть, ибо марксизм – против буржуазной коррупции. Если ты против войны и власти в Украине – это не значит, что ты – за Кремль. Не дать позволить ни одной стороне, ни другой выбить у тебя из-под ног твою маленькую гуманистическую идентичность, идентичность Третьего, путем растаскивания ее по альтернативным лагерям этих и тех.
А теперь представьте, что таких людей станет больше. И они начнут мириться с Донбассом, решать социальные проблемы вместо переименовывания улиц, садиться за стол мирных переговоров…
Выгодно ли это украинской власти? Конечно же, нет. Она ориентирована на обогащение войной. Выгодно ли это Кремлю? Конечно же, нет, и тут банковские с кремлевскими - заодно. Гражданское общество в Украине с уважением к регионам и их ментальности – это конец «Империи» (слово употреблено метафорически). Это конец войны. Всё, на чем играет «Империя» с ее прекрасной машиной пропаганды, в разы превосходящую нашу, - это нацизм в Украине. Кремлю выгодно видеть Украину агрессивным этническим болотом. А теперь уже и "видеть" не надо. Украинские националисты от власти и фашня с улицы предоставляют эту тему с лихвой, избавляя «агрессора» от необходимости сочинять сюжеты. Чтобы дискредитировать страну, найди идиота: гости из Украины на Первом канале – это не оппоненты, это, извините, плач Ярославны, и умный ведущий прекрасно всё понимает. Остается спросить: кто такие наши ура-патриоты? Суицидальные дурачки или циничные сепаратисты?
У демократов же хочется спросить: вы можете не примазываться к тем или к этим, а просто быть собой? И признать, что нас обманули? И иметь мужество сказать это? Не для того, чтобы «отречься». А для того, чтобы вспомнить, «Кто я» на самом деле. Кремлевские и бандеровские, если вы до сих пор читали этот мой текст как гимн упоротой нации – прозрейте, наконец.
PS. Любое цитирование моего блога ура-патриотическими, нацистскими, фашистскими, номенклатурными, кремлевскими и прочими ресурсами будет мной тщательно отслеживаться.

СТРАХ

Моё послание снова адресовано украинской интеллигенции, не утратившей остатки здравого смысла, моим коллегам и единомышленникам по кухням. С упоровшимися говорить бесполезно. Под «интеллигенцией» я имею в виду не какой-то особый социальный класс снобов, а людей, которые связывают свою жизнь со словом, духом и образованием. Многие из этих людей претендуют на участие в общественной и научной жизни. И я знаю, что огромное количество этих людей не согласны с тем, что происходит в стране.
Всё, что я наблюдаю в последнее время: разговоры на кухне, полушепот, белые воротнички с подбородками, съеженными в галстуках, просьбы на ушко, оправдания тем, что есть что терять, призывы к осторожности.
Почему вы боитесь сказать правду? Простую правду о том, что в нашей стране - тоталитарный режим. Тупой провинциальный лживый тоталитарный режим, заинтересованный в том, чтобы длить войну и наживаться на ней. С утилизацией бойцов ради дешевого пиара. С репрессиями против мирных жителей. С зачистками и бомбежками, на которых гибнут не только сепаратисты, но женщины и дети. Неправда? Посмотрите списки погибших из моргов за один 2014 год. С цензурой в медиа. С арестами инакомыслящих. С полным запретом обсуждать тему войны, о которой надо говорить только, что это - «русское террористическое войско». Ни шага вправо, ни шага влево. Полный запрет рассматривать комплексные причины, гибридность, гражданский фактор. С депортированными (мне довелось случайно - пока что - стоять в их очереди). С темниками. С непрерывной ложью про русскоязычных «агентов Кремля». С чисткой на языковой и политической почве. С общественными травлями тех, которых, как они полагают, можно сломать морально. С маргинализацией гражданских романтиков, вылетавших на Майдан ради защиты прав человека.
Вы не знаете, что украинская власть не хочет мира, и она готова бросить туда сотни ребят, прикрываясь мифами об освобождении и мужестве? Вы не знаете, что русские броники в разы крепче украинских и люди гибнут, как скот? Для обогащения очередной правительственной волонтерской организации? В нашей практике был случай: пожертвовали журналы для украинских бойцов, всплыло (через перепродажи) в ДНР. Для красивого жеста президента? Знаете. Знаете, но молчите. Или кричите «Слава Украине!» Потому что повестка придет не вам. Она придет мальчику, которому вы вручите национальную идею, доведете его до озверения, благословите на убийство в том числе своих же сограждан под видом обороны родной земли и заставите его мстить больше и больше, потому что после гибели побратимов никакого прощения нет и быть не может. Какая там толерантность. Не вы же станете на первую линию обороны под путинские танки.
Вы не знаете, что режим опирается на контроль снизу, манипулируя радикалами, когда нужно убрать инакомыслящих? Почему вы боитесь сказать, что нас обманули на Майдане, используя демократическую идею для приведения к власти олигархата? В странном балансе с нацистами. Да, именно с нацистами, не гипербола. Вы не знаете, что общественные люди имиджево зигуют, как это было недавно с Романом Скрипиным? Знаете. Для кого стараются? Для президента вражеского нам государства? И о цивильном корпусе «Азов» вы знаете. Боитесь говорить, чтобы в вас не разочаровались, не убили, не уволили, не оплевали, не сочли предателями Родины? Единственное, что вам сейчас не страшно, - это примазаться к Небесной Сотне, в которую никто из нас не попал. Вы не знаете, что художникам срывают выставки, если они содержат гуманистические идеи?
Меня умиляет, когда умные талантливые люди с хитрыми улыбками сообщают мне, что режим «не так уж и тоталитарен», потому что «слаб и бездарен». Да, режим, бездарен, но это не мешает ему укрепляться, балансируя между нацизмом и мещанским фольклором. Вам не надоел это идеологический китч в виде «патриотического воспитания школьников» (херсонские варианты меня вообще угробили), вышиванками, которые заменили красные галстуки, речевками и вычеркиванием из учебников имен Меня, Толстого и Достоевского? Вы не знаете о погромах? О гонениях на писателей? О недавнем нападении на экспозицию Давида Чичкана? О залетах, которые давно устраивали мастер-классам Кузьмы Скрябина? О странных гибелях людей из его команды? О том, что при малейшей возможности высшие учебные заведения чистят на вшивость? О том, что под домом у вас в любой момент могут оказаться сотрудники спецслужб, если вы – публичное лицо с адресом на «Миротворце»? Об увольнениях преподавателей за поездки в Россию и «неправильные» речи? О профилактических беседах на работе про «осторожность»? О том, какие скандалы разворачиваются вокруг профессиональных лекторов на знаменитом ресурсе «Прометеус», если они говорят о культуре не на том языке? А Славой Жижек читает лекции в разных странах на каком хочет языке. Государственный нужен? Переведите субтитрами, курам на смех. Но не удаляйте лекции. Вам не странно, что вы в свое время мечтали о свободе слова? Не комично?
Может быть, вы не знаете, что в Израиль эмигрируют сотни украинских людей, и многие – по политическим мотивам. Среди них -профессор и академик Виктор Малахов, прочитавший напоследок лекцию о фашизме в Украине? Не знаете, что его друзья и коллеги из Киево-Могилянской Академии строят милитаристские доклады? Вы не знаете, что первое, что предлагают мне, когда я рассказываю о своей профессии, в паспортной комнате тель-авивского аэропорта – это политическое убежище? А почему из моей страны должна уезжать я? Потому что маргинальное меньшинство упоротых через Интернет имитирует большинство? Может быть, вы ничего не знаете о доносах? Доносах на имя ректора, проректора, заведующего кафедрой, доносов от недоразвитых графоманов с ошибками и от чиновников с вензелями? О доносах, которые паутиной охватили писательские структуры, включая НСПУ? Вы даже не знаете, что фигуранты этих доносов боятся признаться в том, что они – фигуранты? Что заместитель министра образования мне лично признавался, что боится Ларису Ницой, хотя она ему в правовом плане - никто. Она - "патриот". Так теперь называется самая популярная украинская профессия.
Хорошо. Знаете ли вы, что такое «поэт Майдана» и чем Майдан в моем «блаженном» (по язвительному выражению одного дончанина) видении отличается от площади? Тем, что на Майдане стоит народ, а на площади - быдло. Глядя на поведение многих нынешних патриотов, я понимаю, что последнего там было очень и очень много. И я до сих пор как человек, который не покидал это место, не могу уловить момент, когда гражданская жажда справедливости и демократическое возмущение насилием были подменены на националистическую пропаганду. Точнее, когда она оседлала этот либеральный порыв. Когда началась дискредитация идеи свободы в моей стране, подмена гражданской идеи на карательную?
Вы говорите – "войны тогда не было"? А "война все оправдывает"? Допустим. Хотя это не так. Поднимите тему войны и как она ведется. Но этого вы боитесь гораздо больше, чем игр в поликультурность.
Я никогда не скрывала своей биографии, в которой было всё: от боевого волонтерства в Правом Секторе - до миротворческих поездок на Донбасс и в Россию. Мне важно было посмотреть всё своими глазами. То, что я увидела, меня не порадовало. Не может человек, который переживал, что бьют студентов, не переживать, если на войне тысячами гибнут солдаты и, тем более, мирные люди. И да: для будущих доносов, авторы которых выдирают из меня куски. Я считаю, что в войне одинаково виноваты и Россия, и Украина. И Украина, и Россия. России нечего в чужую страну лезть с оружием и добровольцами, не раздавишь ты международное право пальцем. Даже ради «брата родного». Украине нечего устраивать массовые репрессии против своих же сограждан, которые думают иначе. Накачаны пропагандой – полемизируйте. А не ищите их дурные пролетарские гены. Ополчение… С террористами воюет не армия, а внутренние органы, и любые такие операции – краткосрочны. Назовите это уже войной. Гражданской. Украинско-русской. Гибридной. Неизвестной природы. Но – войной. Прекратите это ублюдочное псевдохристианское лицемерие в духе Кирилла с его «русским миром» и Филарета с его «украинским миром». Не может человек, всю жизнь боровшийся с цензурой одного режима, радоваться цензуре режима другого. Если Ланселот один раз убивает Дракона, то он не будет служить новым драконам.
Я вам скажу, чего вы боитесь. Первая причина – вы не хотите прослыть предателями. Вам очень страшно, что, если вы откроете глаза и перестанете поддерживать своих заигравшихся побратимов, вас морально уничтожат. И, таки да, вас уничтожат. Из-под ног у вас выбьют идентичность. А вы же люди трепетные, не справитесь. Но гораздо хуже то, что у вас из-под ног вашу идентичность давно уже выбили, потому что у рабов нет идентичности. Поэтому многие из участников революции спиваются, убиваются на войне и гонят бесов по интеллектуальным забегаловкам. И вторая причина – банальна: боязнь увольнения, избиения, ареста. Я не осуждаю. Я понимаю. Но я знаю - и другое.
Вы не понимаете, что говорить – единственный способ спастись? Вы думаете, что, если дадите донести на соседа, промолчите при избиении старика с георгиевской ленточкой или шепнете мне в личку: «Женя, будь осторожнее» - вас помилуют? История показала, что никто никого не милует. Никто и никого. Но так есть еще возможность сохранить честь, с которой и предстанем мы все перед Господом, простите за пафос (кто-то, конечно, пойдет в нирвану, но по-моему, трусость - это мощная кармическая зависимость, мешающая освобождению).

Как вы, дорогие мои, наше интеллигентное дерьмо ни назовете, оно все равно будет дерьмом. Под батистовым платочком оно пахнет жестче, чем на ветру.

«СМЕРТЬ ПОСТМОДЕРНИЗМА»: УКРАИНСКАЯ COVER-ВЕРСИЯ

Помните, друзья, как в предыдущих дискуссиях в блоге я неоднократно задавала своим оппонентам вопрос, на который они ни разу не дали четкого ответа: что вы будете делать, когда уничтожите всех коммунистов, потом всех русскоязычных, потом всех «левых», а потом «либералов»? Правильно, возьметесь за постмодернистов и курильщиков. Нации нужны здоровые матери и домодерные отцы из трипольских пещер.
Когда украинские националисты кричат о «крахе толерантности», «кризисе мультикультурализма» и «смерти постмодернизма», они, несомненно, повторяют мысли ведущих европейских умов – таких, как, например, Юрген Хабермас. Слушая их, перед глазами встаёт следующая картинка. Умер король. Молодой Принц, получивший высокое образование при дворе, понимает, что ему нужно наследовать престол отца, допустившего много ошибок, и вырабатывать какую-то адекватную альтернативную программу действий. И принц задумчиво говорит: «Умер король…». Тем временем под забором сидит голодный Нищий, не привыкший думать вообще, и яростно вопит, предвкушая погромы: «Умер король!» Разница между дискурсом «умер король» Принца и дискурсом «умер король» Нищего – очевидна.
Не так давно я говорила с одним украинским другом. Он сказал мне: «В твоих стихотворениях позднего периода слишком много постмодернизма, они мне не нравятся». При этом, не уточнялось, что именно считать «постмодернизмом» в моих текстах: иронию, цитации, верлибр или недоверие к государственной идеологии. Поразительно, что за два года до высказываний моего друга, подобное же обвинение мне вменили кремлевские официальные литераторы, который отметили, что это – жуткий постмодернизм: цинично ставить в одном ряду ассоциаций красный флаг и обагренную кровью женскую прокладку. Было, каюсь я, циник проклятый.
Немногим позднее я столкнулась с тем, что мантры о смерти постмодерна стали одним из любимейших доказательств моих оппонентов. «Лівацтво», «Євроспільнота, що ось-ось розпадеться», «Ваші мульті-культі в умовах війни», «абстракті роздуми» и т.д. – синонимический ряд клише можно продолжать до бесконечности. Еще немногим позднее оказалось, что очень трудно проводить через бюрократические ярусы ученого сообщества кандидатские и докторские диссертации о постмодернизме, потому что тема – «не популярна», «есть рекомендации по внедрению патриотической проблематики» и т.д. Сегодня обнаруживаю весьма интересную мысль идеолога ВО «Свобода» Андрея Ильенко о том, что посмодернисты мешают строить Украину - смущают народ, так сказать [http://www.politnavigator.net/deputat-banderovec-storonniki-evropejjskikh-cennostejj-takie-zhe-vragi-daesh-khuntu.html]. На своей странице в ФБ господин Ильенко не скрывает своих взглядов на сторонников плюральности.
Когда полтора года назад я выступала на всевозможных форумах с докладом о том, что разрыв между либеральной и национальной идентичностью сторонников Майдана будет углубляться, на меня смотрели и пожимали плечами. Сейчас я радостно попадаю под категорию пособников «уничтожения страны» (причём, сразу по нескольким позициям из списка), и у меня возникает вопрос: какой процент из тех, кто не любит постмодернизм, может без помощи Википедии ответить, что такое «деконструкция» Жака Деррида? «Либеральная ирония» Ричарда Рорти? «Тело без органов» Жиля Делёза? Или хотя бы «двойной код» Умберто Эко? Как много из них могут процитировать мысль о «радости ангелов» из «Книги смеха и забвения» Милана Кундеры? Возможно, кто-то изложит основы мягкого либерализма по Чандрасу Кукатасу или притязания культур по Сейле Бенхабиб? Но не буду мучать публику своей эрудицией, ибо, как мне объяснили, чрезмерный ум в нашей стране – источник её раздражения и разложения.

Чтобы понять, почему все радостно постулируют смерть короля, то есть, постмодернизма, - для начала неплохо было бы разобраться: а что мы знаем о постмодернизме? Так называемый «мультикультурализм» -лишь косвенный прикладной аспект философии постмодернизма. Вряд ли националисты протестуют против «смерти автора» Р. Барта, «деконструкций» Ж. Деррида или «мозаики цитаций» Ю. Кристевой. Как говаривал один антифашист, когда в Европу пришли правые, все наши поиски мы сосредоточили на искусстве, говорили трудными словами и благодаря этому остались целы: нас считали не более, чем «книжными мальчиками». Это потом была Сорбонна мая 1968 года и выход студентов за пределы дискурса власти... Бойтесь повторения истории, господа.
Теперь по мультикультурализму. Европа (и то не вся, а лишь неоконсервативная часть) отказывается от проекта мультикультурализма, потому что сентиментальность не спасла ее от беженцев. Исламских беженцев. Украина, таким образом, видимо, спасается от «донецких». На смену, значит, грядет единое национальное государство: Путин, Трамп, а мы-то чем хуже? Я предлагаю детальнее рассмотреть, что грядет на смену «постмодернизму» (точнее – мультикультурализму) на Западе.
Что это за «неомодерн» такой и действительно ли это откат к модерну и национальному государству? Начнём с упоминаемого мной в начале статьи Юргена Хабермаса, который вообще не признавал постмодернизм как сколько-нибудь значимую доктрину. Что, по его мнению, грядет на смену мультикультурализму? Ага вот: постнациональное сознание, основанное на космополитическом единстве с минимизацией роли национального государства, всеобщий диалог, этническая концепция нации не выживает [Хабермас Ю. Европейское национальное государство : http://travellingscience.blogspot.com/2013/11/blog-post_5995.html ].
Идем далее: будущее - за децентрализированными транснациональными государствами, которые разрушают национальную идентичность, несмотря на шок со стороны последней [ https://faculty.unlv.edu/ericbrahm/globalizationreview.pdf ]. Так вот ты какой, западный олень! Нет, не подходит это нам, украинцам, это всё постлибералы проклятые издыхающий Евросоюз хотят спасти. Интересно, кто раньше дух испустит, Евросоюз или мы? Не задавались вопросом?
Давайте обратимся к противоположному по отношению к постлиберализму проекту, идущему на смену поликультурности – это постконсерватизм, ориентация на внутреннюю политику и традицию. Трамп, так сказать. Кого мы видим среди наиболее ярых сторонников этой точки зрения? Ага, Александр Дугин, идеолог проекта православно-консервативного «русского мира». Кстати, именно ученики Дугина первыми начали критику европейского мультикультурализма, опередив Украину на лет пять, не меньше ["Мультикультурализм - это бомба, заложенная под государство": http://www.km.ru/v-rossii/2011/09/08/sotsialnye-problemy-v-mire/multikulturalizm-eto-bomba-zalozhennaya-pod-gosudarst ].
Я вот читала эти опусы не меньше пяти лет и теперь думаю: а не путинисты ли украинским патриотам слова подсказывают? Ничего, мы им в пику «украинский мир» построим, наверное, не без помощи милитаристских призывов Филарета. Кого еще вспомним? Ага, ученики Ю. Эволы и Р. Генона традиционалисты Ален де Бенуа и Гийом Фай. Не узнала бы о них ничего и была бы счастлива, но украинские националисты в споре со мной вывели эти создания на свет Божий. Прекрасные ребята, говорят об угрозе для «белой расы», оказывают активную поддержку Владимиру Путину в общей борьбе против американского империализма [ http://pn14.info/?p=122216 ]. Наверное, они точно поддержат Степана Бандеру. Или, может, польские националисты возлюбят волынскую резню? Есть правда, вариант национализм против национализма и запуск третьей мировой, но силы у нас слабее будут – боюсь, не выиграем, разве что диванные патриоты "Свободы" встанут на первую линию. Желательно, под присмотром заградотрядов.
Впрочеем, давайте внимательно присмотримся к феномену европейских правых, а то мы их как-то нелицеприятно описали. Идеолог западного консерватизма Ю. Эвола говорил о так называемом «биологическом кретинизме», выступая против фетишизации кровных уз [ http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%AD/evola-yulius/metafizika-pola/8 ] и доисторической идеи нации. Европейские правые говорят о нации как о европейской неэтнической традиции гражданственности. Мир, пройдя домодерн, модерн, постмодерн и неомодерн, не «вернулся в модерн», а выстраивает новый проект, основанный на диалоге традиций и новаций, этнического и косполитического. Мы же пытаемся в бутафорском домодерном тряпье сыграть с Западом в дорогую винтажную игру в переодевание.
А знаете, какой главный скрытый мотив, благодаря которому постмодернизм тоже стал объектом травли в моем благословенном процветающем государстве? Нации, которая в качестве официального курса избрала симбиоз этнической архаики и раннего модерна, противопоказан юмор. Юмор – вот козырь постмодернизма. Способность мыслить парадоксами и осмеивать любую форму пропаганды. Способность уклоняться от структур власти в творческую свободу. Отказ от черно-белых схем и объемное видение мира во всей его множественности и неоднозначности. Смех, который похож на «плевок в лицо улыбающегося братства» (М. Кундера). Этого смеха так боятся националисты?
Так бойтесь еще радужных шарфов.

МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ: ВЛАСТЬ, ВОЙНА, ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

Сегодня мы будем говорить о тоталитаризме в Украине. Не о проблеме русского языка. Даже, если предположить, что в Украине не останется ни одного русскоязычного человека, украинская культура заполонит стопроцентное эфирное время и закончится война с Донбассом и Россией, - это ничего не изменит в корне, если не изменится избранный существующий властью курс. После зачистки «левых», «русскоязычных», «либералов», «пацифистов», «анархистов», «богемы» и т.д., - логично предположить, что чистить будут всех, кто не согласен с официальной линией развития страны. Этот курс нельзя назвать радикальным. Никакого тинейджерского «радикализма» в духе Правого Сектора я как его бывший волонтер от нашей власти не вижу. Если власти требуется убрать кого-то из неугодных, всегда найдутся готовые помочь "уличные псы", которым власть отплатит тем, что уничтожит их самих. Но я вижу нечто худшее, с чем не сравнится даже изображение свастики на предплечье воина батальона «Азов». Мне часто говорили, что национализм в Украине, давно приобретший все признаки ур-фашизма (Умберто Эко), - это явление маргинальное, побочное и, в общем, совершенно невинное, учитывая его малочисленность. Я не знаю, связаны ли подобные размышления с наивностью или с конформизмом.

Чтобы понять, что национализм в Украине – явление отнюдь не побочное, необходимо выделить, как минимум, два его вида. Вид первый – радикальный (стихийный) национализм. Его видимая неприглядность, связанная с использованием откровенной символики скинхедов уже успела отпугнуть обывателя. Носителями этого вида национализма являются радикалы любых националистических партий, некоторые воины АТО, гражданские правые активисты. О них всегда можно сказать, что они – в меньшинстве и даже сделать вид, что своей грубой уличной пропагандой портят стране ее европейский имидж. Тем не менее, своеобразное «обаяние» радикального национализма состоит в его относительной честности и в том, что его придерживаются романтики, последовательно доказывающие идеалы жизнью.

Вид второй – официальный (бюрократический) национализм. Безотносительно к тому, является ли этот проект американским заказом или самостоятельным курсом местечкового построения сине-желтой формы брежневской диктатуры, этот вид национализма является менее заметным, но гораздо более действенным. Ибо его источником является власть, которая пускает в ход советские механизмы контроля на новой информационной основе. Чтобы судить о тоталитарности провластного национализма, нет необходимости апеллировать к травле русского (Ницой), арестам за пацифистские призывы (Кацаба) или к цензуре в СМИ («Дождь»). Это, как говорится, «бантики». Необходимо понять, в чем состоит природа современного тоталитаризма.

Как мы знаем, мир переходит к новым информационным формам общения, проявлениями которого служит гибридная война и электронный терроризм. Посмотрим для начала на гибридную войну, для диагностики которой современная наука еще не выработала в достаточном количестве категорий. То, что издаётся на Западе по этому поводу, практически не переводится в Украине, потому что механизмами войны в современном обществе занимаются так называемые «новые левые» - европейские и канадские марксисты, работы которых в Украине в свете декоммунизации, видимо, считают «детищем Кремля». Значит, народ об этом ничего не знает, а единичные знатоки языков и мыслей ничего не решают. Местные же работы по теме калькируют штампы пропаганды.

А коли нет категорий, то нет и аналитики. Единственное, что мы знаем, - это то, что война – неуловима, а противник рассеян, эдакий враг- симулякр. Если «антитеррористическая операция» – почему так долго и при помощи армии? Если «гражданская война», - откуда русские? Если «война с Россией» – откуда местное ополчение? При этом надо помнить, что роль местного населения надо всячески преуменьшать и затирать, а за термин «гражданская война» - вообще сесть в тюрьму. Если абстрагироваться от риторики «коллаборационистов» и «ватников», становится очевидным, что со страной не в порядке абсолютно всё: противостояние ее граждан проходит не только по линии фронта, но и внутри государства, где жители одних и тех же городов и сёл начинают делить друг друга по языкам, отношению к России, политическим вкусам. семьям и конфессиям. Эту внутреннюю войну - чем следует считать?

И здесь мы подходим к виртуальному терроризму. Пожалуй, это и есть наиболее актуальная форма гражданского противостояния. Новый тоталитаризм – это не Соловки, Освенцим, Бабий Яр. Наше палеолитическое мышление всё еще апеллирует к кровавым картинкам распятых младенцев. Чем же он отличается? В классическом тоталитаризме меньшинство (власть) контролирует публичную жизнь большинства через органы безопасности. То есть – через легальные политические структуры. Так было в том же СССР. В современном тоталитаризме меняются субъект контроля (кто), объект контроля (кого и что) и методы его осуществления (как). Власть получает в руки мощнейший инструмент пропаганды и надзора – Интернет. При помощи новых медиа контролю принадлежат не только общественные поступки и высказывания индивида, но и его поведение в социальных сетях, включая личную переписку, то есть фактически – всё приватное пространство.

Но, запуская этот механизм, любая новая тоталитарная власть, включая украинскую, не учитывает одного: пользователи Интернета выходят из-под контроля. Их активность во много раз превышает предсказуемую и, в конце, концов, оборачивается на саму власть. И тут мы подходим к третьему виду зла – к так называемому «обывательскому» национализму, который является опорой властного. Задумывались ли вы о том, кто проводит большую часть времени в сети? Я не беру во внимание фрилансеров, блогеров, писателей и специалистов по высоким технологиям. Остальные - это люди с отсутствием занятости или с весьма ограниченной занятостью, не имеющие склонности к чтению книг и иных хобби. Также это люди с довольно средними или низкими доходами, у которых нет другого способа преодолеть привязку к месту жительства и увидеть мир. Каждый может судить по себе: если ваше творчество потребуют от вас смены четырех самолетов за двое суток или трехсот страниц за неделю, ваше участие виртуальных спорах будет сведено к минимуму. Элементарно, потому что смартфон не работает в воздухе и под землёй. Другое дело – режим «дом, работа, дом». Результатом предстаёт фрустрация – состояние стресса, компенсируемое через попытку стать, пусть маленьким, но ботом.

В итоге каждый начинает контролировать каждого, так называемая «общественность» давит на власть петициями, небольшая группа обиженных людей активно имитирует «волю народа», выдавая себя за большинство и создавая некую ауру всеобщности тех или иных установок. Не называя фамилии, я приведу пример моего разговора с очень высоким министерким чиновником - кстати, "патриотом", - который вопрошал меня, почему ее все так боятся? Контроль происходит не только и не столько сверху вниз, сколько снизу вверх и снизу вширь. Вот что такое современный тоталитаризм, лежащий в основе официозного национализма.

Что тем временем делает большинство? Огромное множество людей от Львова до Одессы просто сидят и ждут, когда это закончится. Они читают, ставят лайки, по старой доброй привычке говорят на кухнях и считают мизерные зарплаты. Что делают демобилизированные радикалы? Продолжают выискивать внутренних врагов, откладывая своего главного противника – власть в стране, на блаженное «потом», когда «сепаратистов перебьют». Тем не менее, самое страшное, на мой взгляд, - это то, что делает или, вернее, чего не делает интеллигенция. Умберто Эко сказал: « Первейший долг интеллигенции – критиковать собственных попутчиков («мыслить» означает беспрестанно каркать и накаркивать). Бывает, что интеллигент в обществе выбирает молчание из-за боязни предать тех, с кем себя идентифицирует, и в убеждении, что при всех их мимолетных и несущественных огрехах в конечном счете они взыскуют верховного блага для всех ».

Посмотрите на нашу интеллигенцию, посмотрите на самих себя. Мы боимся подвергнуть критике за жестокость любого бойца только потому, что опасаемся, что нас сочтут «предателями Родины». Даже если этот боец, трижды ударенный в голову, устроит зачистку посреди детского садика. Откуда такая преступная щепетильность со стороны людей, которые истероидно вопили по поводу избиения студентов на Майдане? Я знаю, о чем я говорю, потому, что пока мы там были, я получала сотни посланий от домашних либералов с выражениями тепла и поддержки.

Что же теперь этих либералов не интересует вопрос, почему в условиях «евроинтеграции» в Украине в десятки раз сокращается количество людей с научными степенями и учеными званиями по причине финансовой невозможности опубликоваться в журналах с международным индексом Scopus – единственным формально обязательным индексом, навязанным Украине западной политикой (в то время как есть и другие)?

Что же теперь этих трепетных интеллигентных людей не интересует, почему они боятся свободно выражать свои мысли, снова боятся за свои семьи, должности, репутации? У нас же "революция достоинства" была. Где же теперь ваше достоинство? В личных письмах, взглядах и полушёпоте? Или в массовой травле своих же антигероев типа Савченко? Заранее – я не творила из нее героя изначально, но кто из интеллигентов решился переговорить с солдатами откровенно, чтобы лишить их некоторых, мягко скажем, иллюзий? Или ровенской матери нравится терять сына в битве за очередное Дебальцево по недосмотру очередного генштаба? Я думаю, что пока интеллигенция (а именно она формирует мироотношение) будет держать физические языки в местах не столь отдаленных и не ставить открыто проблемы войны и власти, любые разговоры о языках лингвистических будут выглядеть толерантной фантастикой.

На главный вопрос, - что они сделают с украиноязычными неугодными, - сторонники нынешнего тоталитаризма ответить не могут. Точнее, могут, но это уже будет другой ответ – сетевой слежки, доноса, уличного нападения, увольнения, ареста, публичной травли…

Впервые классический «совок» именует себя «антисовком». Эксклюзивный украинский культурно-политический цирк.

СУИЦИДАЛЬНЫЕ ОШИБКИ УКРАИНСКОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Проблема - не в самом национализме. И тем более, не в патриотизме. А в той его версии, которую избрало наше общество. Не изобрело. Нового мы ничего не изобрели. Подхватили из прошлого и несем. Причем, чем очевиднее для нас наша тупость, тем яростнее несем, «чуя с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю».
Жалкое и трагическое зрелище.
Махатма Ганди умел отказываться от своих собственных огрехов, оглядываясь на прошлое из настоящего и будущего. Он говорил об «ошибке, огромной, как Гималаи», рассуждая о неправильном начале освободительного движения в Индии.
Освободительное движение в Украине не хочет признавать своих ошибок. Наоборот, чем больше оно их делает, тем больше загоняет себя в тупик истерического реваншизма. И чем больше будет таких ошибок, принявших уже фатальные формы, тем вероятнее реставрация русско-советского мира, от которого мы пытаемся избавиться.
Я выделю три роковых ошибки современной украинской идеологии, которые привели к тому, что властная пропаганда почти полностью подменила изначальные ценности революции, лелеемые в сознании трепетной интеллигенции. Заменила сознательно и цинично под предлогом войны, выиграть которую с этой идеологией - практически невозможно. Ни реальную войну Украины с Россией. Ни, тем более, информационную, потому что украинский национализм делает устами своих адептов всё, чтобы у многих людей возникла ностальгия по старому порядку на почве разочарования в нелепостях и ужасах порядка нового.
Сколько раз я слышала от читателей такую фразу, обращенную к украинским поборникам чистоты нации: «Мы бы учили украинский язык, если бы не вы». Самое большее, чего такие поборники добиваются, - это уменьшение патриотизма во многих гражданах страны, отпугивание от Украины международных партнеров и выставление в выгодном свете путинского режима, получающего уникальную возможность продемонстрировать квазидемократические ценности, как это имело место быть при выражении РФ поддержки запрещенного в Украине канала «Дождь».
Абсурдность запрещения чего-либо в условиях информационного общества и наличия Интернета у большинства городского населения -настолько очевидна, что выглядит либо последней глупостью, либо попыткой заигрывать с носителями фундаментальной этнической идентичности из глубоких сел, до которых не дошла «лампочка Маклюена».
Вы заметили, что любые проявления электронного терроризма в виде бесконечных ботовских атак и соответствующих споров ничем не оканчиваются? Логика спорящих упирается в одни и те же тупики, крайним из которых является «Живешь в Украине – говори по-украински». Как будто, это не очевидная вещь, что, живя в Украине, следует владеть украинским, дабы хотя бы эффективно работать. Но используется эта очевидность для того, чтобы незаметно прибавить к этой фразе слово «только". Говорите только по-украински. Или, что еще хуже: говорите только на том украинском языке, который представляю я, житель губернии N. Здесь и проявляются три ошибки, за которыми следуют три манипуляции.
Ошибка первая. Намеренное обеднение идентичности. «Если ты не говоришь на украинском, значит, ты - не украинец». Откуда это взято и представлено как аксиома? От верблюда? От ценностей собственного семейного воспитания? От комплексов постколониального сознания? Нет. Это взято из классической теории нации образца ХІХ века. В большинстве своем люди, повторяющие эту фразу, вряд ли сильно висят на Гердере, Донцове или культурных антропологах. Но они «так знают», потому что ложная самоочевидность тезиса сбивает с толка оппонента.
Мы живем в глобальном мире, где претерпевает изменения сама модель национальной идентичности. Американская версия гражданской идентичности распространена во всех развитых западных странах. Уже давно известно, что гражданином и патриотом страны является человек независимо от расы, этноса и языка, который признает законы страны и работает для ее блага. Законы страны говорят о государственном языке? Превосходно, признавайте. Законы Украины говорят о региональных языках? Тоже признавайте. Законы Украины еще декларативно говорят о правах и свободах? И это признавайте.
Ошибка вторая. Неумение видеть отличия. Дальше глубже. В современном человеке могут не совпадать языковая, этническая и цивилизационная идентичность. Салмон Рушди – дитя мусульманского Востока и одновременно европейский писатель. Милан Кундера – чех, патриот Чехии, все последние романы – на французском, - чьих он? Не делит Европа на части своего теоретика постмодерной прозы. Гений ибо. Набоков. Список можно продолжать до бесконечности.
Ужас в том, что фундаментальное сознание националиста не видит отличий. Фобии, овладевающие мозгом, принуждают последний все время осуществлять проекции – наложения невротических цепочек друг на друга. Русскоязычный патриот Украины – то же, что русскоязычный либерал европейского типа, – то же, что русскоязычный сторонник диалога с Россией, - то же, что сторонник русского мира. Всё, точка. Дошли до истероидного тупика.
Ошибка третья. Местечковость, выдаваемая за «традиции». Украина в принципе не готова войти ни в один из современных миров глобального общества. Украина не готова войти в мир единой американской цивилизации, потому что в космическом Макдональдсе нет ценностей национального. А у нас – есть. Проехали. Украина не готова войти в европейский мир культурного многообразия (так называемый, «мультикультурализм»), потому что боится, что «толерантность» погубит устои ее едва обретенной этнической непоколебимости. Проехали. И тут - небывалая радость отечественного синантропа: мультикультурализм-то в Европе кончился, толерантность потерпела крах, ура! Да, кончился. Да, потерпела. Не понимаю эйфории от общеизвестного факта. Европа переходит от постмодерна к новому типу сознания, когда локальное снова обретает значение.
Но мы подумали, что для нас значит то самое «новое средневековье», та самая локализация? Это отнюдь не значит приспособление своего варварства к новейшему облику информационного мира. Локализация значит, что в правах уравниваются национальная и региональная идентичность. Признаем Донбасс, готовы к децентрализации? Новое общество означает, что локации возрождаются без фундаментализма. Отказываемся от радикальных правых идей, готовы? Оно означает, что сами национальные ценности – подвижны и лишены навязчивого этнографического культа традиций, скажу четче - вообще сознательно лишены традиций в их первозданном виде грунтовых "корней".
Не "корень", а "летящий корень", как выразился поэт Игорь Павлюк. . Отказываемся от «вышиватничества»? Как сказал Э. Гидденс, возрастает интерес к баварской колбаске, но эта колбаска может быть изготовлена на Гавайях. Попробуем? Нельзя, тут же навесят ярлык космополита безродного. Люди, которые пытаются проповедовать статические ценности с дивана, видели сколько евреев, украницев, русских, американцев толкутся в зале о репрессиях со стороны ОУН-УПА в музее Холокоста в Иерусалиме? Я не комментирую. Просто вопрошаю. Что мы будем делать? Запретим въезд в Израиль? Вход в музей? Что запретить людям, у которых есть возможность летать? Порадуемся, что самолетик чужой вражеский погиб? Ну, какая еще демонстрация бессилия нужна для утоления своей неудовлетворенности? Ах, да, маргинализировать в стране всех интеллигентов как космополитов.
Откуда этот страх перед космополитизмом? В основу нашей пропаганды положена модель культуры прошлого века. Это романтизм чистой воды. Он считает культуру привязанной к территории, закрытой и связанной с местным наследованием от отцов к детям. Нет этой концепции. Сто лет как ее уже нет. Есть другая. Культура - это духовное программное обеспечение всей планеты. Это не космополитизм, не трагедия безместности, это сообщество разных, открытых к диалогу и очень подвижных культур, видящих глобальное в каждой своей традиции.
Мечты Олеся Бердника о Духовной Республике потерпели крах, ибо космическое единство в национальном культурном мире не предполагает политической агрессии. Потому что политика – кесарю, а культура – Богу. Впрочем, какой Бердник, какая ноосфера, какое христианство и даже язычество в мире агрессивного квазиязычества?
Готово ли украинское общество потреблять донецкое шампанское и стирать белье в русских машинках? А это глобальный рынок. И если мы еще можем остановить войну, то экономику остановить не в силах даже самый рьяный националист. Можно, конечно, разбить вдребезги один банк. Второй. Поджечь телестудию. Глобальному миру все равно. Он развивается. Он растет. То же самое касается попыток ДНР закрыть львовские кафе на улицах Донецка. Цепочка взаимных бессмысленных действий с обеих сторон, но я предпочитаю искать бревно в своем глазу, а не в донецком, путинском или европейском.
Действий, которые очень напоминают суицид.

ІНТЕРВ'Ю З СЕРГІЄМ ЖАДАНОМ (СЕРІЯ БЛІЦ-РОЗМОВ БЖ "ДЕСЯТЬ ЗАПИТАНЬ")

1.Сергію, на сьогоднішній день ти – символ сучасної української поезії і, ширше, сучасної української літературної традиції. Як тобі – бути в ролі символу? Популярність не тисне на твоє публічне і приватне життя?

- Та ну: символ сучасної української поезії — це Ліна Костенко. А нам усім пощастило жити з нею в один час. Популярність не тисне, якщо її використовувати для добрих справ.

2.Розкажи, будь-ласка, про громадську реакцію на європейські дебати. Що ти думаєш про це зараз, коли сплинув час?

- Реакція була різною. В тих, хто був там присутнім і все чув — вона одна, в тих, хто керувався виключно заголовками преси — інша. Моє ставлення до можливості розмови з опонентом не змінилось.

3.Як ти ставишся до великої кількості своїх епігонів, адже писати «під Жадана» стало свого роду юнацькою модою?

- Ну, це погано, мабуть. Якщо це справді так. У чому я не впевнений.

4.Згадай, будь-ласка, про своє найяскравіше враження від подій Майдану, в яких ти сам брав участь. Якщо таке можна диференціювати. Що змінилося з того часу?

- Виступ на Євромайдані в Донецьку наприкінці грудня 2013 року. Атмосфера була наелектризована, але люди були прекрасні. Що змінилось? Більшість тих людей змушені були з Донецька виїхати, сьогодні вони переселенці.

4.Згадай, будь-ласка, своє найболючіше враження від участі у волонтерстві в АТО. Якщо про це можеш говорити.

- Під час боїв за Дебальцеве заїхали в одне глухе село, ближче до лінії розмежування. Зранку туди снаряд прилетів, упав просто біля будинку. Десять метрів у бік — було б три трупи цивільних. Пам'ятаю розмову з бабусями на вулиці коло магазину — ми нічого не знаємо, ми ні за кого, ми не знаємо, звідки прилетіло, хай припинять стріляти. Ось це найболючіше, мабуть — тотальна дезорієнтація, небажання та неспроможність говорити звідки насправді “прилетіло”, себто називати речі своїми іменами.

5.Як ти ставишся до мовних конфліктів в Україні?
- Як до штучних і надуманих.

6.Яке значення тобою вкладається в категорію «національна ідентичність»?

- Ну, мабуть, десь так: це моя країна, це мої співвітчизники, це мій фронт роботи й моя зона відповідальності.

7.Чи здатна нинішня влада вивести країну з кризи?

- Країну з кризи, на моє глибоке переконання, здатне вивести лише нинішнє суспільство. Себто, ми всі разом.

8.Чи змінилося щось у тобі стосовно світоглядних, етичних, політичних переконань за роки війни в Україні?

- Ні. На початок війни мені було 40 років, мої погляди більш-менш сталі.

9.Наскільки тебе торкнулася проблема конфлікту митця і влади?

- Якось особливо цього конфлікту не помічав. Можливо тому, що ніколи не був близько до влади. Та й не хочу бути.

10.Що ти можеш порадити тисячам молодих інтелектуалів України, які нині перебувають у стані розгубленості і розчарування?

- Пам'ятати про тих, кому сьогодні справді важко й намагатися бодай чимось їм допомогти. Не витрачати це коротке прекрасне життя на такі сумнівні речі, як розгубленість та розчарування.

ПОСЛЕДНИЙ РУССКИЙ

Наскоки на русский язык - это больше, чем результат "деградации" Майдана или озверения радикалов более позднего по отношению к революции периода. Это прямое продолжение революции, которую для этой власти сделали в том числе и мы. Мы - это русскоязычные романтики из студентов, поэтов и доцентов.

Прочитав этот посыл, можно наливать кровью глаза, надевать забрала и оттачивать стереотипную матрицу аргументов: "У нас война, какая толерантность - Украина долго была колониальной страной и ныне является сакральной жертвой - а вы помните Голодомор, Валуевский циркуляр..." и дальше по тексту. Никакого отношения эти вопли ни к трагедии Голодомора, ни к драконовским царским распоряжениям не имеют, как не имеют адепты этих аргументов никакого отношения к реальному риску и к реальным жертвам.

Я могу, например, сказать, что нет никакой проблемы русского языка, потому что "на фронте говорят по-русски", а агрессивный национализм пропагандирует "маргинальная часть нашего населения, сетевым криком выдающая себя за большинство". Это будет и правдой, и неправдой. Правдой - потому что, да, на фронте говорят по-русски. И по-украински. И матом, если растяжки стоят. Правда так же и в том, что власть в стране захватили те, кто ранее прогуливался по Крещатику с разинутым ртом жителя "боярской области". Неправдой, потому что то, что романтикам от революции долго казалось незначительной "побочкой", превратилось в основополагающий фактор. Тыл начал строиться по законам войны со сталинским выискиванием несогласных. Маргиналы превратились в активное поглощающее большинство, которое не только является продуктом властной пропаганды, но само уже направляет власть в системе интернетовских доносов, замаскированных под "мнение гражданского общества". Самое слабое, что я могу сделать, это апеллировать сейчас к европейским ценностям и в сотый раз напоминать фанатикам о диалоге культур, поликультурности, толерантности и прочих прелестях либерализма. Фанатикам напоминать о том, что ты читал Славоя Жижека, всё равно, что сообщать моему сантехнику, что завтра на философском факультете - ученый совет. Прецеденты с сожжением флага Евросоюза, цирковые драчки нашей публики с Польшей и Израилем - яркий тому пример. Да, висят на стендах в Иерусалиме в музеях Холокоста подробнейшие истории о членах ОУН-УПА как врагах еврейского народа. Они там висят, и американцы, европейцы, азиаты ходят и всё это смотрят, качая головами. Это так же реально, как и увольнение аспирантов за написание исторических кандидатских по преступлениям участников УПА.

Следует признать, что проблема есть. Проблема состоит в том, что русских композиторов и литераторов изымают из школьных программ. Проблема в том, что придворные писатели разжигают языковые скандалы против русскоязычных художников. Проблема в троллинге, которому в последнее время подверглись не только я, не только Светлана Рудикова, автор знаменитых уничтоженных "рыбок", но и Александр Кабанов, Борис Гребенщиков, Роман Скиба (последний - украиноязычный, но не согласный с "линией партии"). Проблема в том, что юные демиурги из радикальных организаций отслеживают высказывания в социальных сетях и имеют наглость срывать культурные проекты, как это имело быть на "Киевских Лаврах" - признанном в столице литературном фестивале. Проблема в увольнениях, цепь которых прокатилась университетами Украины, и тайными заседаниями кафедр, где нас учат "ничего лишнего не говорить студентам".

Проблема, наконец, в прекрасно поставленной системой доносов, основанной на тотальной слежке всех за всеми через интернет, вследствие чего тоталитаризм принял формы электронного терроризма. На меня писали доносы ректору за "сепаратистскую страсть к русскому миру", которой называется всё, не согласующееся с официальной линией правительства. В категорию "русский мир" спокойно попадает увлечение песнями Бориса Гребенщикова. Под категорию "русский мир" вообще попадает любая критика строя в стране - старый советский прием. Язык стал своего рода прикрытием для политического преследования.

Я уже не могу оправдать происходящее чистым реваншизмом: мол, вы нас давили, - теперь наша очередь давить вас. Месть "род за род" давно перешла границы разумного, и массовое злорадство в сетях по поводу упавшего российского самолета, когда взрослые люди уподобились увечным моськам, тешащимся смерти Большого Слона, показало это. А это ведь не просто проекция русской культуры на русскую политику. Люди валят в одну кучу огромную махину идей, не понимая их и не различая, руководствуясь исключительно комплексами, нажитыми в мифологическом детстве нации. Со стороны это выглядит жалко и позорит нас в глазах Европы, мечта о походе в которую у нас превзошла даже миф о странствиях ацтеков по земле кактуса и орла. Могу ли я как участник Майдана утверждать, что на площади "ничего такого не было"? Ранее я полагала, что да, ничего такого не было, - что вся эта рагулизация под предлогом "борьбы за национальные ценности" с тематиками диссертаций, репертуарами концертов и уже не мягким подавлением русского слова наступила позднее, когда националистическая мода вытеснила либеральную. Я не знаю, что сейчас скажет радикал моему студенту, ходившему на площадь с текстами Виктора Цоя на устах. Цой - тоже русский. Наверное, то же, что давеча эти ребятишки сказали мне: легендарный текст "Кто я?" ("Я - мальчик") - это русский мир, потому что… А почему - я не знаю. Ахмадулина там упоминается. Но запретить читать Беллу Ахатовну эти невежды мне не могут, как не могли помешать ее читать невежды Януковича, называвшие ее "Беллой Ахматовной".

Сейчас я думаю, все возможные варианты действий уже были заложены в самом теле Майдана, и, к сожалению, Майдан как спектакль победил Майдан как Священный Поход. Романтическая и студенческая интеллигенция не просто была использована властью, которая заняла новые посты. Она была использована националистами, которых сейчас власть утилизирует на войне. Такого циничного наложения друг на друга актов имения друг друга я давно не встречала.

Они кричат о гибели детей в Сирии, приплетая эту трагедию к языковой русофобии в Украине. Удивительно, что и мои друзья - российские либералы, создавшие себе две "соски" на веку в борьбе против своего тирана - якобы свободную Украину и якобы вольнолюбивую леди Клинтон, активно рукоплещут чужим смертям вне поля боя. Вопрос: где они были раньше, когда я показывала им списки детей, убитых в Донбассе? Украинских детей, кстати, не сирийских. В этом плане лечить надо не проблему языка, а проблему в умах.

Я общалась с адептами всех трех миров - русизма, украинизма и американизма - у них совершенно одинаковая логика и аргументация, только славянские версии в свете языковой темы - намного жестче западных, а украинская - забавнее всех троих.

Ссылка: http://blog.liga.net/user/ebilchenko/article/25461.aspx

БЖ. «Патриоты», вот с таким врагом вы боретесь? Учительница Татьяна из Горловки: Им все равно, люди

Я понимаю, что вам теперь можно всё. Потому что вы – победители. Потому, что вы пришли вторыми после небесной Сотни. Потому что, когда мой студент перевязывал рану, которую он сам же нанёс беркутовцу, вы сидели дома, за компьютерами, в тюрьмах, в научных заведениях, по заграницам, еще хрен знает где. Потому что, когда надо было ездить читать в окопы нашим пацанам, вы все были очень заняты делом восславления Украины, а те, кто ездил, – а я их по пальцам могу пересчитать, и не себя я имею в виду, заткнитесь и успокойтесь, – те скромно молчат. А теперь у вас, оказывается, появилось право на Родину! Да еще какое право! Большое, как член. Еще бы: за вами – власть. За вами – доносы, наводки, поиски врагов народа, мастурбация на лживые СМИ. Кто-то из вас всю жизнь ходил в церковь Московского патриархата, − но отрекся от своей конфессии, когда она стала не модной. Я не кричу «Ура», что Лавру забирает Киевский патриархат, хотя крестилась я в Автокефальной церкви в Западной Украине. Патриоты! Кто-то по-русски на ушко мне хвалит Советский Союз и презентует свои графоманские вирши в сине-желтом Украинском доме. Я считаюсь «поэтом Майдана», но ни в какие «дома» со своими, наверное, не худшими стихами не лезу. Патриоты! Кто-то в ответ на пост мирной женщины из Горловки о гибели под градами детей, пишет: Чем докажешь?» Или, что еще хуже: «Так вам и надо!» Патриоты! Мне тошнит от вас, «патриоты». Мне тошнит от вас потому, что вы Россию ненавидите больше, чем любите Украину. Мне тошнит от вас потому, что ваши дети не похоронены в огородах, а учатся за ваши деньги в столичных вузах. Мне тошнит от вас, когда вы орете об украинском языке – единственном языке, на котором я плачу, когда такие, как вы, меня достают. Мне тошнит от вас, потому что за вас на Донбасс убивать вместе с бандитами нормальных людей идут мальчики из Тернополя, которых мы одеваем и обуваем. Мне тошнит от вас потому, что вы взяли на вооружение наше знамя Свободы, сделали из него кровавую тряпку, во имя которой можно мочить всех, кто не похож на нас. Вчера я взяла интервью у человека, который живет в Горловке и ненавидит Майдан. Так вот, «патриоты», − это мой народ. Потому что в ней, несмотря на то ,что она ненавидит Майдан, больше человеческого ,чем в вас. А майдан мы задумывали как Человечность. Пока не пришли вы, «патриоты».

Татьяна: Здравствуйте, Женя! Прочитала Ваш последний пост. Тронул. Увидела в нем себя. Спасибо. П.С. Майдан - ненавижу, что бы не возникало иллюзий.
БЖ: А зачем вы как будто оправдываетесь? Я оцениваю людей не по тому, любят или ненавидят они Майдан. Ценю в людях сердечность. Таня, если вас не затруднит, узнайте, кому нужна помощь, из мирных жителей, и скажите (может, я много прошу) мне правду, пожалуйста. В вас стреляют наши? Вы не бойтесь, я не выдам вашего имени: мне надо знать как писателю и человеку, который еще честь не потерял в этом свинюшнике.
Татьяна С.: Я не боюсь. Я в открытую говорю, военные играют в пинг-понг, с одной стороны ВСУ, с другой ВСН. Мы - декорации - куда попадет, туда и попадет. Так как ВСН находятся с нашей стороны, а ВСУ с другой, то в нас стреляют ВСУ. Я в этом абсолютно уверена. ВСН тоже стреляет, но в обратную сторону, в сторону Дзержинска, Артемовска, только там жертв и разрушений в разы меньше. Горловка − рекордсмен по погибшим детям, их 17. ВСУ стреляет по инфраструктуре города, а так как котельные, трансформаторы и т.д. находятся в жилых дворах, то попадают очень часто и по жилым кварталам.
БЖ: Дети среди погибших от выстрелов? Научите меня, как разбираться, кто стреляет: ВСН или ВСУ. Как вы поняли, кто это?
Татьяна : Да, 17 детей, погибших в обстрелы. Вы не сможете разбираться, если Вы живете не здесь.
БЖ: 17 детей за какой срок?
Татьяна: 17 детей с 27 июля 2014 года, то есть за горячий период
БЖ: И еще: если вы не против, я могу использовать вашу информацию, чтобы приводить в чувство здесь людей? Спасибо, что не послали.
Татьяна: Та ну, чего я посылать буду. Ну, вот пример первый: моя подруга сидит в Артемовске, я в Горловке. Она мне пишет в ФБ - залп, и так час, два, три. Дело не в логике, что ВСН по себе стрелять не может [ответ на мою реплику – БЖ]. Если будет нужно, и ВСН будет стрелять по городу, только это физически почти невозможно. Я показывала В. [наш волонтер −БЖ], специально возила и показывала на месте - как определяем откуда стреляют. Вот моя подруга живет на 9 этаже в крайнем доме. С одной стороны поле, с другой микрорайон. В ясную погоду она смотрит вдаль и видит позиции ВСУ. До них несколько км, и вечером оттуда начинают лететь снаряды. Когда стреляют – вспышка, и ночью летящий снаряд видно, он светится. И днем она видит позиции ВСУ, а ночью оттуда идут вспышки и летят снаряды. Далее. У артиллерии есть не только максимальная дальность, но и минимальная. И ближе, чем например 5 км - не выстрелишь в цель. А ВСУ находятся в некоторых районах ближе, чем 5 км. И ВСН даже если выедут в поле и развернутся - не могут выстрелить на 2 км. Потому что должно быть минимум 5. А ВСУ стоит через 4 км, например. И стрелять с 5 км могут только они. Или еще пример. В мой огород 8 августа 2014 г. прилетел снаряд града. В этот день было 2 залпа, только два. И в 11.00 в мой огород прилетел снаряд града. Через полчаса позвонил мой знакомый, коллега, офицер в отставке, он в этот момент был под Дзержинском и ЛИЧНО видел как стрелял Град в 11.00. И он у меня спрашивает, куда попали из Града в 11.00. Они попали в мой огород в том числе. А стреляли полным пакетом по подстанции, возле которой мы живем. В 11.00 других залпов не было. И в тот день был только еще в 9.00, в другую часть города. Как я могу сомневаться, если в 11.00 выстрелили в Дзержинске и человек лично видел, а через 6-8 секунд эти снаряды упали в моем огороде и на моей улице? И ГРАДы были ВСУ. Других в Дзержинске не было. А когда идет арт-дуэль, тем более если идет часами, то ты уже не определяешь, откуда стреляют. Ты только взрывы от залпов отличаешь.
БЖ: Вы считаете, что ВСН и ВСУ одинаково могут стрелять по людям?
Татьяна: Конечно. Они военные, у них задачи, мы - декорации, которые им мешают. Они стреляют не по людям, а по объектам. И если там оказываются люди, то это их проблема, а не ВСУ или ВСН. Им все равно, люди там или деревья. И одним и другим.
БЖ: Военные из ВСН - россияне или местные? Вы россиян видели?
Татьяна: Регулярных российских войск я не видела ни разу. Добровольцев полно.
БЖ: Больше, чем местных ополченцев?
Татьяна: Не могу сказать, больше или нет. Но они отличаются от местных.
БЖ: А чем?
Татьяна: На наших одежда из магазина – «Все для рыбалки», и брюшко висит, и оружие не знает куда девать, и все разномастное. Это как меня одеть в камуфляж, но я же не буду от этого Рембо. Не местные - они выглядят как наемники, на них одежда сидит как вторая кожа, одежда хорошая, оружие - как вторая рука. И они могут быть местные или не очень местные, но они профессиональные воины, это видно.
БЖ: А кто лучше всех к людям относится: украинцы, россияне или местные ополченцы?
Татьяна С.: К каким людям?
БЖ: К вам. Или вы с ними ни с кем не общались? Они же должны понимать, что стреляют по людям. Или вообще не понимают?
Татьяна: К нам? Украинцев здесь нет, с россиянами мы не контактируем, ополченцы – ну, люди и люди. Мы с ними вообще никак не контактируем. Ну, ходят по улицам, ну, на рынке, с семьей, скупаются. Местных много, моих учеников до 10 в ополчении. Родители детей - знаю тоже таких, кто в ополчении. Ну, люди и люди.
БЖ: А сейчас стреляют?
Татьяна: Прямо сейчас идет перестрелка на окраинах города. Мне не слышно, я на другом конце. Но в местных сетях пишут, что идет стрельба из мелочи.
БЖ: ВСУ понимают, что стреляют в женщин и детей из Градов? Потому что многие наши люди здесь просто не понимают. Как забрало на глазах.
Татьяна: Ну, наверное, же понимают. Если в 16.00 произведен единственный выстрел по Горловке, и в 16.00 убивает отца и дочь, а матери отрывает руку. И других выстрелов больше не было. И сети, СМИ шумят и обсуждают. Тот, кто стрелял, понимает, что это он убил ребенка и ее отца? Думаю, что понимает. Как он к этому относится? Не знаю, я не убивала людей. Если признаться в том, что понимаешь, что ты, или твой сын, или муж стреляет по живым мирным людям, то значит взять на себя ответственность за то, что они являются убийцами. Не каждый на это согласиться. Поэтому проще сделать вид, что ты не знал, что не понимаешь, что мы все врем или сами виноваты - так намного проще оправдать убийство детей.
БЖ: можно предположить, что ВСУ не видят - если расстояние 5 км - они же стреляют в «объект»?
Татьяна: Артиллерия - очень точная наука. Я знаю, что тот, кто стреляет, знает, что стреляет в спальный район. Во всяком случае, они так говорят.
БЖ: зачем они стреляют в спальный район?
Татьяна: Причины три. 1. Разрушение инфраструктуры города для того, чтобы выжать отсюда людей и создать трудности местным властям. 2. Ответ на выстрелы со стороны ВСН, которые бывает, что стреляют из жилых районов. Только град ВСН отстрелялся во вторник и через 5 минут уехал, а ВСУ ответили градом в четверг по тому же месту. Зачем? не знаю. 3. Кошмарят население просто так, для подрыва морального духа. Бывало такое, что ведут обстрел поселка до тех пор, пока не разнесут в щепки трансформаторную будку, сразу после этого обстрел поселка прекращается надолго.
БЖ: Спасибо - это очень системно. Вы учитель?
Татьяна: Я − учитель истории.
БЖ: Это заметно. Я - философии.
БЖ: Таня, это будет ужасно, если я попрошу у вас разрешения опубликовать этот разговор у себя в блогах как интервью? Я ничего менять не буду: фамилию скрою, вашу, конечно, мне влетит, но мне все равно уже.
Татьяна: Да можно, конечно. Спрашивайте. Согласна. Подумайте что Вы хотите спросить, я отвечу максимально честно.
БЖ: Почему вы не любите майдан?
Татьяна: Это очень глубокий вопрос. Я не отвечу в одном - двух предложениях. И болезненный. Вообще я предпочитаю о майдане не говорить, и если обсуждать, то отдельной темой.
БЖ: Без вопросов.
Татьяна: Я могу рассказать об обстрелах много и по-разному. Я дважды была под обстрелом непосредственно, когда летело над головой. Когда у вас будет желание, расскажите мне об этом – это важно, крайне важно. Пережила месяц летом и месяц зимой, когда из дома не могла выйти вообще. Две недели сидела в погребе. В августе прошлым летом. Попала под обстрел, лежала головой в асфальт, лицо обожгла об асфальт, так в него вжималась. Это издалека градами стреляли. В тот день у меня умер папа, от инфаркта. Он ребенок войны. И мы думали, что будем хоронить его в огороде. Потому что стреляли не прекращая. И когда все-таки похоронили, то за 5-7 минут. И я не могла плакать полгода. Летом в городе оставалось 10 % населения. И мы сидели дома с 7 собаками: 4 наши и 3 соседских ротвейлера, и самым большим ужасом было то, что завтра их нечем будет кормить. На весь город (270 тыс населения до войны) работало 5-6 магазинов полчаса в день. И еды реально было негде взять. И муж под обстрелами бегал, искал еду собакам, так было 6 недель. Соседи уехали тогда в Бердянск, по моему, и не могли вернуться. Их не пускали из-за обстрелов. Было такое, что муж для компота за фруктами в нашем же дворе выходил 4-5 раз, с первого раза не получалось дойти до яблони, потому что стреляли. Выйдет, назад заскочил, выйдет, присел. Было такое, что завтракали в 16.00, до этого нам не давали поднять головы. Потом отключили свет и воду. Света не было 11 дней, воды 14 дней. Перебили водоканал (у нас вода по трубам в город поступает по большим) и повредили подстанции в обстрелы. И мы просто сидели и тупо смотрели в стену и слушали обстрелы. Нет мобильной связи вообще. И было жутко, что город вымер. Казалось, что люди больше не вернутся. И ты один на улице, нет света, нет воды, нет еды, нет людей, ничего не работает вообще. И казалось, что так наступает конец света.
БЖ: Я могу себе представить…
Татьяна: Нет, не можете. Зимой обстрелы были серьезнее 21 января, накануне Дня соборности обстрел длился 18 часов, не прекращаясь. И так продолжалось месяц. Но был свет, газ и вода. И интернет Весной были дни, когда гуманитарный обед школе был единственных разом, когда я кушала за весь день. В школе
БЖ: Не было еды?
Татьяна: Да, не было денег, что бы ее купить. Яблоко хоть какое-нибудь было бы за счастье.
БЖ: это уже при ополченцах было или при украинской власти?
Татьяна: При ополченцах. Это весной 2015 года Сейчас нам платят зарплату и у нас есть еда. В магазинах почти все есть.
БЖ: Это сейчас же ополченцы платят?
Татьяна: С сентября 2014 были нерегулярные выплаты. С мая – ополченцы начали выплачивать зарплату в рублях регулярно, месяц в месяц. Украина нас всех уволила июлем 2014. Я в августе сидела и ждала ВСУ, а мое государство меня уволило еще в июле.
БЖ: Надеялись на его помощь, ВСУ?
Татьяна: Я в сентябре ездила под обстрелами прятала Конституцию Украины и учебники по истории Украины, а МОН уже 1 сентября издало указ, по которому я считалась пособником оккупантов. В августе я знала, что стреляют ВСУ, и все равно их ждала. Но после череды предательств своим государством, ожидание сходило на нет.
БЖ: А почему тогда ждали, ополченцы не нравились?
Татьяна: Ополчение здесь появилось в неоформленном виде с марта - апреля, это были местные с дубинками. В июле, когда из Славянска выпустили Гиркина и он 8 часов шел по полям и их не тронули - вся эта колонна, несколько километровая ввалилась в город - с этого момента ополчение было с оружием. Мне ДНР не нравилось раньше активно. От рос. флагов тошнило.
БЖ: понимаю. Но получается, что украинские силы подвели? Обстрелами?
Татьяна: Нет. Началось не с обстрелов. Началось еще в феврале с отмены Закона о языках
БЖ: Я так и думала.
Татьяна: Это уже было предательство. Предательство меня моим государством было тогда, когда не защитили меня как гражданина от майдана, от титушек, от российских понаехавших, от ДНР
БЖ: от всех то есть?
Татьяна: Потом все эти высказывания в адрес Донбасса, в адрес дончан, разжигание розни.
БЖ: Это да, от этого тошнит
Татьяна: Если я выполняю свои обязанности перед государством, почему государство этого не делает?
БЖ: Общественный договор Вольтера не работает
Татьяна: Потом чем дальше, тем больше. Я виновата в том, что граница оказалась не на замке?
БЖ: Нет, конечно.
Татьяна: Я виновата в том, что все областное и городское начальство спонсировало, руководило, прикрывало ДНР? Я виновата в том, что Гиркин и Бес ворвался в мой город?
БЖ: Нет! Это (не хотела прибегать к медиа-жаргону) зомби-вышиватники так считают, а ведь учили их свободе думать: как в сито.
Татьяна: И все равно я терпела и ждала ВСУ, даже зная, что они в меня стреляют. Зная, что мой отец умер, во время обстрела ВСУ. Но начиная с сентября, когда от нас начали отказываться официально - я не могла больше дальше прощать.
БЖ: Когда уволили? Когда лишили статуса, да?
Татьяна: Процесс завершился в январе-феврале 2015 г, когда просто часами молотили по городу из всех видом оружия.
БЖ: Понятно.
Татьяна: Да, когда лишили статуса, когда объявили меня пособником агрессора. И все это на фоне комментов патриотов Украины. Женя, у ополченцев оружие, очень много оружия. Если ВСУ и спецслужбы не могут противостоять, что могу сделать я, безоружная женщина. Я и не должна это делать. Мое дело - учить детей, я это делаю хорошо. За то, чтобы меня защищали - я платила всю жизнь налоги. Украинские патриоты сами своими комментами лишили Украины поддержки здесь. Обстрелы только завершили этот процесс.
БЖ: Вас сильно комментарии задевают?
Татьяна: Меня да, иногда выводят из жизни. Был момент, когда убили родственников моей ученицы. И мама ее, родная тетя убитой девочки и сестра убитого мужчины - звонит мне и в онлайн, в тот момент, когда их откапывали из под обломков, когда думали, что погибло трое детей - она мне это все в шоковом состоянии рассказывала. И я это пишу онлайн в сетях, а патриоты начинают издеваться - вы все врете, а чем докажете, а фамилии подайте нам.
БЖ: а зачем им фамилии?
Татьяна: Я не знаю зачем, для доказательств. Ученица эта жива. Но другой ученик прошлым летом погиб. Ему оторвало голову. В общем, иногда я не могу отвечать на комменты, так мне бывает плохо. Вообще боль со временем не утихает, к ней просто привыкаешь. Восприятие войны и жизнь в этих условиях - очень многогранно.
БЖ: Вы можете не отвечать на дебильные комменты? Или душа срывается?
Татьяна: Срывается. Меня молча читает множество людей, которые потом молча добавляются в друзья. Например, [фамилия моего волонтёра].
БЖ: Она сегодня мне с утра позвонила. Она знает, когда я на грани. Это уже после Днепропетровска я вышла на грань, когда я напрямую столкнулась с цензурой со стороны вышиватников при общении с детьми в школе.
Татьяна: Она чувствует многие вещи.
БЖ: Меня обвинили в сепаратизме. Абсурд, что меня (я активный участник майдана и волонтер) - до есть дошли до ручки во лжи.
Татьяна: Амнистию не предлагали?
БЖ: Амнистию?
Татьяна: Нам тут за счастье Украина обещает амнистию.
БЖ: мне их амнистия и в гробу не нужна
Татьяна: Ну, мы примерно так же говорим. Только грубее.
БЖ: Извините ,что задержала.
Татьяна: Не задержали, мне нужно с кем-то говорить. Далеко не все готовы слушать. Проще - не знать.
БЖ: Мне проще знать. Я сделаю всё, потому что я со времён Майдана мечтала о таком разговоре. В Донецке в университете на открытой миротворческой лекции меня поняли превратно, но я понимаю, почему. Мы не все здесь такие. Многие все понимают. Только боятся.
Татьяна: Я знаю, что большинство боятся и сочувствует. Но это не меняет того, что мое государство меня пытается убить уже 1,5 года, перед этим предав меня. И общество или одобряет это, или закрывает глаза.
  • Current Mood
    distressed distressed